Часть 2: Инновации, Модернизация, Маргинализация
Текущие нормативно-правовые акты, принятые в РФ, отражают тренд на опережающее развитие непрерывного
образования. «Обучение населения в возрасте 25 - 65 лет по программам дополнительного профессионального
образования должно возрасти с 22 процентов в 2011 году до 49 процентов в 2018 году» [8]. То, что мы хотим догнать Финляндию по этим показателям понятно. Непонятно,
как мы будем это осуществлять, не являясь Финляндией ни в политическом, ни в экономическом контекстах. Глупо и уже не интересно
спрашивать это у нашего правительства, члены которого, видимо проводят слишком много времени за границей, раз руководствуются
их реалиями. Поэтому нас в первую очередь интересует то, что еле заметно проскальзывает между громкими лозунгами об инновациях
и модернизации.
Показательно, что СНО тесно связана как с будущим инновационным развитием, так и с опасностями,
которые непосредственно сопровождают «общество риска». В стратегии инновационного развития Российской Федерации на период
до 2020 года говорится о таких основных задачах как «формирование способности и готовности к непрерывному образованию, переобучению и самообучению, профессиональной мобильности и готовности к разумному риску» [10]. И это нам говорят не профессора-теоретики с пыльных кафедр, а официальные государственные концепты, на
которые выделены бюджетные деньги.
В открытую говоря о риске, который по умолчанию сопровождает реформу системы образования,
государство или, вернее говоря, ТНК просто снимает с себя социальную ответственность за будущие негативные последствия.
Конечно, постмодернистический образовательный формат взамен освобождает человека от определенных обязательств перед школой
и, соответственно, перед государством, но насколько выгодна такая сделка для человека массы?

