Наша газета будет круто менять обличье. И все эти изменения призваны решить одну
задачу — починку очень больного, очень подлого времени, плыть в потоке которого и скучно, и глупо, и аморально
опубликовано в №49 от 9 октября 2013 г.
Иногда об одном и том же надо говорить неоднократно. Я уже проводил параллели между газетой
«Суть времени» и газетой «Искра», подчеркивая, что в этом нет ни тени самовосхваления. Что речь идет только о функциональном сходстве. То есть о том, что есть газеты, желающие
«всего лишь» информировать читателя (просвещать его, ну в крайнем случае — воспитывать и не более того). А есть газеты, которые,
конечно же, хотят и того же самого, и одновременно чего-то большего. Чего же именно?
Реализации очень крупных проектов — вот чего.
Значит ли это, что такие газеты отказываются от того, что я отнес к разряду «всего лишь», поставив
это самое «всего лишь» в кавычки? Конечно, нет.
Любая газета, если она хочет быть газетой, должна быть прежде всего повествованием о своем — здоровом или больном, великом или ничтожном
— времени.
Сейчас в России газета как никогда должна, чтобы оставаться газетой, сообщать читателю наиважнейшие
сведения по поводу особого времени, в котором он, прошу прощения, барахтается. Если газета игнорирует эту необходимость, она
превращается во всё что угодно — в высоколобый журнал, в рафинированный альманах.
Газета «Суть времени» хочет быть именно газетой. Но уже ее название говорит о том, что она собирается
сообщать читателю некие сведения по поводу сути того подлого времени, внутри которого он не может не находиться (оно же «время
Ч», время регресса, время отараканивания и так далее).
Вот почему, печатая книгу «Странствие» на протяжении многих номеров, газета «Суть времени»
не переставала быть газетой. Она сообщала читателю наиважнейшие сведения по поводу времени — но и не только. Одновременно
с этим обсуждалась возможность исправлять это самое время, осуществлять то, что именуется починкой времени. Ведь именно о
такой починке по-разному говорили, к примеру, герой шекспировской пьесы, бравший на себя ответственность за соединение разорванной
цепи времен, и герой пьесы Погодина «Кремлевские куранты».